На этой странице
Примерно с середины 2026 года крупные компании, продающие одежду и обувь в ЕС, больше не смогут уничтожать непроданные товары. Это правило было написано с учетом складских излишков, но возвраты — особенно те, что вызваны неверно угаданным размером — пополняют ту же самую кучу. Бренды, не связавшие эти два явления, скоро узнают об этом на собственном опыте.
Годами самым простым способом справиться с возвращенным товаром, который нельзя было перепродать по полной цене, была отправка его на свалку или в мусоросжигательную печь. Это было дешево, быстро и невидимо для покупателя. Регламент ЕС по экодизайну устойчивой продукции (ESPR) закрывает этот вариант для крупных компаний, а конвейер возвратов — как раз то место, откуда реально берется значительная часть этого "непродаваемого" товара.
Что на самом деле требует запрет на уничтожение по ESPR
ESPR Европейской комиссии вводит запрет на уничтожение непроданных потребительских товаров, при этом одежда и обувь названы приоритетной категорией. Обязательство сначала касается крупных компаний, правило вступает в силу примерно с середины 2026 года; малым и средним компаниям дается больше времени. Регламент также требует от компаний раскрывать, сколько непроданного товара они выбрасывают и почему, а значит объемы уничтожения перестают быть частной операционной деталью и становятся публичными данными.
Это не расплывчатый жест в сторону устойчивого развития. Это обязательное правило с требованиями раскрытия информации от той же Европейской комиссии, которая одновременно ужесточает правила трансграничной электронной торговли — включая отмену таможенного порога de minimis в 150 евро и добавление сборов за обработку посылки. Вместе взятые, эти меры задают четкое направление: перемещение товаров через границы и их утилизация в конце жизненного цикла становятся и дороже, и заметнее.
Почему возвраты — скрытый источник "непроданного" товара
Большинство людей представляют "непроданную одежду" как остатки прошлого сезона, лежащие на распределительном центре. На практике значительная доля товара, становящегося непродаваемым, попадает туда через дверь возвратов, а не из первоначальной партии производства. Платье, вернувшееся ношеным один раз, слегка растянутым или без бирки, часто не может вернуться на полку по полной цене — его уценивают, комплектуют или списывают.
Одежда и обувь и так демонстрируют показатели возвратов значительно выше среднего по розничной торговле, при этом обувь особенно близка к вершине этого списка. В США онлайн-возвраты составили около 19-20% покупок в 2024 году, а общий объем возвратов достиг примерно 890 миллиардов долларов, по данным National Retail Federation. Значительная доля этого объема связана с размером: покупатель заказал размер, основываясь на догадке, и догадка оказалась неверной.
Вот механизм, связывающий эти две политики:
| Этап | Что происходит | Куда это попадает |
|---|---|---|
| Покупка | Покупатель угадывает размер по таблице или заказывает несколько размеров | Корзина конвертируется |
| Возврат | Неверный размер возвращается, часто ношеный или переупакованный | Очередь обратной логистики |
| Утилизация | Товар нельзя перепродать по полной цене | Уценка, аутлет или уничтожение |
| После 2026 | Уничтожение ограничено для крупных продавцов в ЕС | Обуза остается на балансе |
Последняя строка — это новая часть. Как только уничтожение перестает быть предохранительным клапаном, каждый предмет одежды, достигший стадии "нельзя перепродать", должен куда-то деваться — пожертвование, переработка, вторичные рынки или хранение — все это требует денег и времени персонала, которые уничтожение раньше позволяло не тратить.
Расчет соответствия и затрат, который упускают бренды
McKinsey оценила, что возвраты обходятся модным брендам более чем в 40 миллиардов долларов в год по всему миру — эта цифра не учитывает дополнительную нагрузку от соответствия запрету на уничтожение. Эта сумма уже была построена на затратах на обработку, доставку и уценку — она никак не учитывала регуляторное требование ответственно утилизировать товар, который раньше просто сжигали или отправляли на свалку.
Практика заказа "с запасом" (bracketing) особенно усугубляет ситуацию на рынке ЕС. Примерно половина покупателей поколения Z признается в bracketing — заказе нескольких размеров с планом вернуть то, что не подошло — согласно исследованию NRF. Каждый заказ с запасом, вернувшийся с неверным размером, добавляет еще одну единицу к куче, которой бренд теперь должен активно управлять, а не тихо выбрасывать. Около 7 из 10 розничных продавцов США уже взимают плату хотя бы за некоторые возвраты (Zara и ASOS берут в диапазоне 4-5 долларов), что показывает: индустрия уже относится к возвратам как к центру затрат, который стоит тарифицировать — правило ЕС просто добавляет сверху обязательство по утилизации.
Где здесь место YourSizer
YourSizer напрямую не касается соответствия требованиям ЕС — он работает со стороной входных данных уравнения: сколько предметов одежды изначально возвращается из-за неверного размера. Виджет виртуального подбора размера берет мерки или фотографии покупателя и рекомендует размер по реальной таблице размеров каждого бренда, а не по общей, в момент покупки.
Меньше возвратов из-за размера означает меньше предметов одежды, попадающих в категорию "ношено один раз, нельзя перепродать по полной цене", которая в итоге требует соответствующего ЕС пути утилизации. Это не устраняет возвраты, вызванные вкусом, повреждением или передумавшими покупателями, но напрямую сокращает долю, связанную с ошибкой в размере, — крупнейший отдельный фактор возвратов одежды в масштабах индустрии. Команды, оценивающие это, могут ознакомиться с ROI инструмента рекомендации размера, чтобы увидеть, как обычно окупается снижение относительно затрат на внедрение, и рассмотреть, как данные о посадке улучшают планирование запасов, когда меньше единиц возвращается через обратную логистику.
Практические шаги до наступления срока
Бренды, продающие в ЕС, должны рассматривать середину 2026 года как жесткую дату планирования, а не отдаленную деталь политики. Три вещи стоит сделать сейчас, а не потом.
- Проверить текущие объемы уничтожения и их причины — требование раскрытия информации означает, что эти данные нужно будет отчитывать, поэтому лучше знать исходную точку до того, как это станет обязательным.
- Разделять в отчетности непродаваемый товар из-за возвратов и первоначальные складские излишки, поскольку эти два случая требуют разных решений (точность размера против закупок/планирования).
- Опробовать инструмент рекомендации размера в категориях с самым высоким уровнем возвратов — обычно это облегающая одежда и обувь — до наступления срока соответствия, чтобы снижение уже отражалось в цифрах, когда начнется отчетность.
Бренды, уже занявшиеся более широким вопросом как снизить возвраты в модной электронной торговле, ближе к соответствию, чем думают, просто потому что меньшая куча возвратов — это меньшая проблема с запретом на уничтожение.
Часто Задаваемые Вопросы
Распространяется ли запрет ЕС на уничтожение на всех розничных продавцов или только на крупных?
Обязательство вводится поэтапно, сначала для крупных компаний, примерно с середины 2026 года, а малым и средним предприятиям дается дополнительное время до того, как правило начнет применяться к ним. Любой бренд, отправляющий одежду или обувь на рынок ЕС, должен проверить свою классификацию по размеру согласно регламенту, а не предполагать, что срок его не касается, поскольку пороги основаны на размере компании, а не только на местонахождении штаб-квартиры.
Действительно ли возвращенные товары считаются "непроданными" по ESPR?
Возвращенный товар, который розничный продавец решает не перепродавать по полной цене, фактически становится непроданным товаром в момент принятия этого решения, даже несмотря на то, что технически он уже был однажды куплен. Требования регламента по раскрытию информации сосредоточены на товаре, который остается непроданным и выбрасывается, а команды обратной логистики все чаще становятся источником этого товара, а не изначальное перепроизводство, поэтому снижение возвратов стало рычагом, близким к соответствию требованиям, а не только к клиентскому опыту.
Может ли улучшение подбора размера действительно повлиять на такой конкретный регуляторный срок?
Само по себе оно не решит вопрос соответствия, но меняет расчет объемов. Если возвраты из-за размера составляют значительную долю единиц одежды и обуви, которые в итоге нельзя перепродать, сокращение этой доли до вступления в силу запрета на уничтожение уменьшает объем товара, который бренду придется направлять в более дорогие каналы утилизации, такие как пожертвование или переработка. Это рычаг объема, а не бумажной работы, и это одна из немногих тактик снижения возвратов, которая срабатывает еще до того, как товар вообще вернется.
Это касается только брендов, базирующихся в ЕС?
Нет. Любой бренд — включая продавцов из США или Турции — отправляющий одежду или обувь клиентам в ЕС сверх порогового объема, подпадает под это правило. Учитывая, что собственный показатель возвратов в электронной торговле Турции сообщается на уровне около 25-26%, что значительно выше среднего по ЕС, у брендов, продающих трансгранично в ЕС с рынков с более высоким уровнем возвратов, есть дополнительная причина заранее заняться и проблемой размера, и графиком соответствия одновременно.
Заключение
Запрет на уничтожение был написан как экологическая политика, но его практический эффект для модных брендов ближе к проблеме учета запасов: непродаваемый товар, который раньше тихо исчезал, теперь нужно отслеживать, отчитывать и ответственно обрабатывать. Поскольку значительная доля этого товара берет начало в конвейере возвратов, а не в изначальном перепроизводстве, лучше всего к середине 2026 года подготовлены бренды, уже работающие над предотвращением покупок неверного размера еще до отправки — превращая срок соответствия в простой аргумент в пользу исправления посадки раньше в воронке продаж.